Майкл Муркок "В поисках Танелорна"
Часть первая БЕЗУМНЫЙ МИР. ВОИТЕЛЬ ГРЕЗ
Глава 1 СТАРЫЙ ДРУГ В ЗАМКЕ БРАСС
- Значит, они пропали?
- О да.
- Но ведь это всего лишь твои видения, Хоукмун. Просто видения. Их больше не существует. Это звучало так трогательно...
- Не думаю.
Граф Брасс отвернулся от окна, луч света озарил изможденное лицо Хоукмуна.
- О, как я хотел иметь внуков! Как я мечтал о них. Возможно, со временем...
Этот разговор повторялся уже много раз и превратился почти в ритуал. Граф Брасс не любил чудес и загадок и не испытывал к ним ни малейшего почтения.
- У нас были сын и дочь, - Хоукмун по-прежнему был не вполне здоров, однако безумие окончательно оставило его. - Их звали Манфред и Ярмила. Мальчик был очень похож на вас.
- Мы уже говорили тебе, отец, - Иссельда, стоявшая у огромного камина, вышла из тени и скрестила руки на груди. На ней было длинное зеленое платье, отороченное горностаем по манжетам и вороту. Гладко зачесанные волосы подчеркивали бледность ее лица. Вот уже месяц, как они вернулись с Хоукмуном в замок Брасс, но она по-прежнему оставалась все так же бледна. - Мы говорили тебе об этом... И нам необходимо их отыскать.
Граф провел руками по рыжей седеющей шевелюре и нахмурил брови.
- Одному Хоукмуну я верить не хотел, но вам обоим поверить вынужден, хотя и против воли. Иссельда тронула графа за локоть.
- Именно поэтому ты так часто споришь с нами, отец.
- Ноблио сумел бы разъяснить мне все эти парадоксы... Возможно, продолжил тот. - Однако никто другой, пожалуй, не сможет найти нужные слова, которые были бы понятны простому солдату вроде меня, который терпеть не может всяких заумных рассуждений. Вы пытаетесь убедить меня, будто я вернулся из загробного мира. Но я ничего не помню об этом. Иссельда, по вашим словам, пребывала в иных мирах, а сам я пал при штурме Лондры. А теперь вы говорите о детях, которые тоже находятся где-то там, в неведомых измерениях. Одна мысль об этом ужасает меня. Бедные крошки, им должно быть так страшно. О нет, лучше даже не думать об этом.
- Однако мы обязаны об этом думать, граф Брасс, - возразил Хоукмун с уверенностью человека, которому не раз приходилось одерживать победу над собственным разумом. - Именно поэтому мы должны сделать все возможное, чтобы отыскать их. И поэтому сегодня же мы отправимся в Лондру, в надежде, что королева Флана и ее ученые сумеют нам помочь.
Граф Брасс пригладил свои густые рыжие усы. При упоминании о Лондре на лице его возникло какое-то странное выражение. Он откашлялся.
И Иссельда с лукавой улыбкой обратилась к отцу:
- Может быть, ты хочешь, чтобы мы что-то передали от тебя королеве Флане? Граф пожал плечами.
- Ну, все обычные добрые пожелания, разумеется. Я даже хотел бы ей написать. Может быть, еще успею передать вам письмо.
- Она была бы счастлива увидеть тебя лично, - и Иссельда бросила многозначительный взгляд на Хоукмуна, который стоял, потирая затылок. - Она пишет, как была рада твоему последнему визиту, отец. Ей очень пригодились твои мудрые советы и здравый смысл, с которым ты наставлял ее в вопросах управления государством. Она даже намекает, что была бы рада предложить тебе должность при дворе.
Суровое лицо графа залилось краской.
- Да, об этом и впрямь шла речь. Но я не собираюсь больше ехать в Лондру.
- Конечно, тебе незачем становиться ее советником, - подтвердила Иссельда. - Однако твоя поддержка... В прежние времена королева увлекалась мужчинами, но смерть д'Аверка нанесла ей такой удар... Она навсегда отказалась от мысли о браке. До меня дошли слухи, что она много размышляла над тем, что ей необходим наследник, но лишь один-единственный мужчина на свете, по ее словам, может сравниться с Гьюламом д'Аверком. И этот мужчина... О, я выражаюсь так неловко.
- И не нужно продолжать, дочь моя. Я все прекрасно понимаю. А у тебя хватает и иных забот. Но, я тронут тем участием, которое ты проявляешь к делам старика-отца, - с ласковой улыбкой граф потрепал Иссельду по руке. Но я слишком стар, чтобы помышлять о браке, хотя не мог бы и вообразить для себя лучшей супруги, чем Флана. И к тому же вот уже много лет, как я принял решение навсегда поселиться в Камарге, и не намерен от этого отступать. У меня есть определенные обязанности по отношению к своему народу, и я никогда не смогу его покинуть.
- Мы могли бы взять эти обязанности на себя, как в те времена, когда ты был... Она осеклась.
- Мертв? - граф нахмурился. - По счастью, я не сохранил подобных воспоминаний, Иссельда. И когда ты оказалась здесь, после моего возвращения из Лондры, я не требовал никаких объяснений. Мое счастье было безгранично и ничем не омрачено. Достаточно того, что ты жива. Правда, я своими глазами видел, что ты погибла несколько лет назад в бою, но был счастлив усомниться в том, насколько верна моя память. Однако хранить воспоминания о детях... Постоянно думать о них, терзаться мыслью, что они живы и находятся где-то вдалеке и испытывают страх... Это и впрямь ужасно.
- Этот ужас нам привычен, - заметил Хоукмун. - Но мы все же надеемся их отыскать и надеемся, что они ничего не знают обо всем происходящем, что где-то в другом мире они здоровы и счастливы.
Внезапно в дверь кабинета постучали, и граф суровым голосом отозвался:
- Войдите!
На пороге показался капитан Джозеф Ведла, Он закрыл за собой дверь и несколько мгновений стоял молча. На старом вояке была одежда, которую он для себя именовал ?гражданской?: замшевая рубаха, камзол, кожаные штаны и поношенные, но начищенные до блеска сапоги из черной кожи. На поясе висел длинный охотничий кинжал, совершенно бесполезный в мирное время, однако капитан не мыслил себя без оружия.
- Орнитоптер почти готов, - объявил он наконец. - Он доставит вас прямо в Карли. А там пересечете Серебряный мост, который, по счастью, уже восстановили во всей своей прежней красе, и сможете отправиться в Дю-Вер.
- Спасибо, капитан. Я буду счастлив проделать в обратном направлении тот же самый путь, которым некогда впервые в жизни прибыл в Камарг.
По-прежнему одной рукой поддерживая отца за локоть, другую руку Иссельда протянула мужу. Взор ее задержался на липе Хоукмуна, и она стиснула его пальцы. Он глубоко вздохнул.
- Ну что же, в путь.
- У меня есть и другие новости... - Джозеф Ведла замялся.
- Другие новости?
- Да, это касается всадника, которого заметили наши стражи, мессир. Только что мы получили сообщение по гелиографу. Он направляется к городу...
- Он заявил о себе на границе? - полюбопытствовал граф Брасс.
- Вот это и есть самое странное, сударь. Его там никто не видел. Его заметили, лишь когда он оказался уже в Камарге.
- Вот это и впрямь поразительно. Обычно наши стражи куда более бдительны.
- И сегодняшний день не исключение. Просто этот человек ехал по неизвестным нам дорогам.
- Ну что ж, полагаю, у нас будет возможность расспросить его, как ему это удалось, - невозмутимо заметила Иссельда. - В конце концов, это всего лишь всадник, а не целая армия.
Хоукмун засмеялся, и ощущение тревоги, охватившее всех четверых, ненадолго рассеялось.
- Поезжайте ему навстречу, капитан Ведла, и пригласите в замок.
Ведла откланялся.
Хоукмун вновь подошел к окну и устремил свой взор поверх крыш Эгморта на поля и лагуны, что простирались до самого горизонта. Под ясным бледно-голубым небом поблескивала вода далеких озер и болот. Зимний ветер пригибал к земле тростник. Ему показалось, будто он видит какое-то движение на белой дороге, что вела к городу через болота. По ней впрямь приближался всадник, державшийся в седле уверенно и с достоинством И силуэт показался Хоукмуну знакомым. Однако, не желая напрягать зрение, он отвернулся от окна и предпочел подождать, чтобы человек приблизился на такое расстояние, когда его легко будет рассмотреть.
- Старый друг... Или враг, - промолвил он. - Его гордая посадка мне кажется знакомой.
- Никто не потрудился предупредить нас, - граф Брасс пожал плечами. Впрочем, сейчас времена куда более мирные, чем в прошлом.
- Не для всех, - вздохнул Хоукмун, но тут же подосадовал, что опять предается жалости к себе. Слишком часто в прошлом он был игрушкой подобных эмоций. Теперь он избавился от них, но очень боялся возвращения своей прежней душевной болезни. Именно поэтому теперь он воспитывал в себе душевную стойкость, которая, несомненно, радовала окружающих, за исключением тех людей, которые хорошо знали герцога и питали к нему безграничную любовь. Иссельда, словно угадав мысли супруга, легонько провела пальчиками по его губам, а потом по щеке. Он с благодарной улыбкой обернулся к ней и привлек к себе, нежно целуя в лоб.
- Я пойду готовиться к отъезду, - промолвила она. Сам Хоукмун уже был в дорожном костюме. - А вы с отцом, видимо, станете дожидаться гостя?
Он кивнул.
- Думаю, что да. Хочется надеяться, что...
- Не слишком на это рассчитывай, любимый. Едва ли он принесет нам вести от Манфреда и Ярмилы.
- Ты права, И, улыбнувшись отцу, Иссельда вышла из комнаты.
Граф Брасс подошел к столу из полированного дуба, на котором стоял поднос, и взял в руки кувшин с вином.
- Не желаете ли выпить со мной напоследок, Хоукмун?
- С удовольствием.
Хоукмун принял из рук графа резной деревянный кубок. Он с удовольствием сделал первый глоток вина, удерживаясь от искушения вновь подойти к окну и попытаться разглядеть всадника.
- Сейчас, как никогда, я сожалею о том, что с нами нет Ноблио, который мог бы дать добрый совет, - промолвил граф. - Все эти разговоры об иных мирах и плоскостях, о разных возможностях и покойных друзьях, которые могут по-прежнему быть живы, - все это попахивает оккультизмом. Я всегда относился презрительно к подобным суевериям и терпеть не мог всякие псевдофилософские умствования. Но, увы, у меня не тот склад ума, который позволяет с легкостью отличить шарлатанские бредни от подлинной метафизики.
- Надеюсь, вы не усмотрите в моих словах насмешки или разыгравшегося воображения, но у меня есть все основания надеяться, что однажды Ноблио вновь окажется с нами.
- В этом и состоит разница между нами, полагаю, - заметил граф Брасс. Даже когда острота ума вернулась к вам, вы продолжаете питать надежду. Я же давно отказался от подобного утешения... По крайней мере, сознательно. Вы же, Хоукмун, не устаете искать подтверждении вашей веры в лучшее.
- О да, на протяжении многих жизней.
- Простите, что?
- Я говорю о своих видениях, об этих странных грезах, в которых я имел множество различных воплощений. Я думал, все это плоды безумия, но теперь я в этом уже не уверен. Вы знаете, они ведь по-прежнему приходят ко мне.
- Однако с того дня, как вы вернулись сюда с Иссельдой, вы об этом и словом не обмолвились.
- Дело в том, что они больше не мучают меня, как прежде, но от этого не сделались менее реальны.
- Каждую ночь?
- Да. Каждую. Элрик, Эрекозе, Корум - это самые частые из имен, но есть и другие. И порой я вижу там Рунный Посох, а иногда - Черный Меч. Все это имеет какой-то смысл. А когда я остаюсь один, особенно выезжая на прогулку на болота, мне случается встретить их и наяву. Лица, знакомые и незнакомые, являются перед моим внутренним взором. Я слышу обрывки слов и чаще всего одно выражение, которое почему-то особенно пугает меня. Это - Вечный Воитель... В былые времена я мог бы поклясться, что лишь безумец может считать себя полубогом.
- И я тоже, - подтвердил граф, наливая Хоукмуну еще вина. - Однако разве не бывает так, что герои становятся полубогами? Может быть, миру просто больше не нужны герои?
- Нормальный мир наверняка мог бы без них обойтись.
- Мне сдается, что нормальным мир может быть только тогда, когда в нем нет людей, - граф Брасс невесело усмехнулся. - Полагаю, именно мы делаем его таким, какой он есть.
- Если человек способен исцелиться, тогда то же самое должно быть справедливо и по отношению ко всему роду людскому, - возразил Хоукмун. - И если, как вы говорите, у меня и впрямь есть какая-то вера, граф Брасс, то именно эта мысль и укрепляет ее.
- Желал бы я разделить вашу веру. Однако я убежден, что человек обречен на самоуничтожение, и моя единственная надежда в том, что это случится как можно позднее, что найдется какой-то способ положить конец самым безумным деяниям человечества, что удастся сохранить хоть какое-то равновесие.
- Равновесие. Именно эту концепцию символизируют Космические Весы и сам Рунный Посох. Говорил ли я вам, что был момент, когда я усомнился в этой философии? Я решил, что подобного равновесия недостаточно... По крайней мере, в том смысле, в каком мы это понимаем. Но у человека должна быть гармония между потребностями тела и духа. Именно к этой цели и следует стремиться. Однако возможно ли такое во всем мире? Или мы слишком упрощаем проблему?
- Я перестал понимать смысл ваших слов, мой друг. - Граф Брасс расхохотался. - Я никогда не считал себя слишком осторожным человеком в обычном значении этого слова, но теперь состарился и чувствую себя утомленным. Возможно, и вам усталость внушила подобные мысли.
- Скорее, злость, - возразил Хоукмун. - Мы верно служили Рунному Посоху, и нам это дорого обошлось. Многие отдали жизнь ради него, иные познали ужасные страдания и погрузились в бездны отчаяния. Нам было сказано, что если потребуется, мы будем вправе воззвать к его помощи. И что же?
- Может быть, нужда наша пока недостаточно велика?
Хоукмун мрачно усмехнулся.
- Если вы и правы, то не хотел бы я увидеть будущее, в котором эта нужда станет достаточно сильной.
И тут внезапно озарение настигло его, и он устремился к окну.
- Я знаю, кто этот всадник.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29